Прямая речь

Страховой рынок сегодня и завтра – направления и механизмы развития Смирнов Илья Владимирович Директор Департамента страхового рынка Банка России

Как регулятор оценивает текущее состояние российского страхования, особенно в части таких значимых направлений, как ОСАГО и страхование жизни? Какие новации помогли придать рынку новое качество и динамику развития?

Начнём со статистики – за 9 месяцев 2025 года рост премий составил 15%, прибыль страховых компаний выросла не так заметно, но и тут рост тоже есть. Запас капитала остается на высоком уровне, число жалоб снизилось примерно на 50% по сравнению с прошлым годом, при этом снижение числа жалоб по ОСАГО было ещё заметнее – почти на 70%, что нас не может не радовать.

Всё это означает, что страховой рынок стабилен, финансово устойчив и активно развивается. В первую очередь, он развивается в направлении страхования жизни, не-жизнь растет менее интенсивными темпами, но, может быть, это и правильно. У нас ценность жизни человека намного выше, чем ценность «железа», ценность жизни надо и повышать, и страховать.

Хочу обозначить основные темы, связанные в большей мере с взглядом регулятора на сам страховой рынок, нежели на те новые продукты, которые этот рынок предлагает. В первую очередь, это все-таки надзор. Меня очень радует, что страховые компании финансово устойчивы. Средний коэффициент достаточности капитала по страхованию жизни составляет 2,7, по не-жизни – 1.8, и это очень хорошо. Но я здесь хочу некоторой болью на фоне этой радости. К сожалению, в ряде случаев то, что поступает нам в качестве подтверждения этого нормативного соотношения – не всегда проверяемо. Поэтому мы в начале года запустили требования к системе управления операционным риском. Банк России дает предписания компаниям за некачественную отчетность, и порой, начиная с какого-то предписания, мы уже понимаем, что не можем полностью доверять предоставляемым данным и требуем наличия дополнительного капитала. Так вот, этот механизм заработал и крупных ошибок в отчетности становится существенно меньше. И тем цифрам нормативного соотношения, которые у нас есть теперь, мы можем доверять гораздо больше и, самое главное, убеждаться в них гораздо быстрее, они в намного меньшей степени требуют перепроверки.

Продолжая тему финансовой устойчивости – мы с 1 июля 2025 года перешли на расчет капитала по страхованию жизни, ориентированный на риски. Если до этого момента, напомню, мы считали требования к капиталу ровно как 5% от резервов, то сейчас они считаются, исходя из тех рисков, которые заложены в продукте. Хорошо это или плохо – это на интерпретацию каждого отдельного участника рынка, но такой переход позволил страховщикам жизни высвободить 60 миллиардов капитала. Что означает, по большому счету, что на эту сумму можно принять дополнительный страховой риск, вести бизнес и продолжать развиваться. Напомню, переход на Solvency, который был запланирован в 2018 году, предполагал поэтапное ужесточение требований. Сейчас как раз прошел последний этап ужесточения требований и страховые компании его с достоинством и с очень высоким профессионализмом пережили.

С 1 сентября у нас появилась возможность для страховщиков, как жизни, так и не-жизни не только выпускать цифровые финансовые активы, но и признавать эти цифровые финансовые активы как договоры о перестраховании, если этот договор соответствует определенным требованиям. На практике это означает, что помимо перестраховщика в виде РНПК (которая, я бы сказал, представляет в настоящий момент наиболее крупную емкость на рынке), страховщики могут предлагать перестрахование намного более широкому кругу инвесторов, в первую очередь, квалифицированных. Если какой-нибудь крупный квалифицированный держатель капитала решит, что ему имеет смысл диверсифицировать свой портфель, вложившись в часть страхового риска, – это станет вполне возможным. В мире такие договоры обычно называются катастрофическими бондами. Мне кажется, что предложенный нами инструмент даже несколько шире, чем то, что есть в мировой практике. Он позволяет намного более эффективно передавать риск от страховщика на финансовый рынок, и мы будем следить, насколько активно этим станут пользоваться. Пока я знаю, что еще до запуска этого регулирования пара страховых компаний занималась такими проектами и проводила такой эксперимент.

Что касается такой, может быть, наиболее общественно востребованной темы, как ОСАГО, то я не буду повторять многочисленные цифры, скажу лишь, что у нас падает средняя премия и растет средняя выплата, что очень приятно. Страховщики больше платят, хотя собирают даже меньше. Один из наиболее значимых драйверов на рынке ОСАГО, который, как мне кажется, дал некоторый импульс развитию моторного страхования и, может быть, даже и в целом страхования, не-жизни – это короткие полисы. Спасибо большое нашей Государственной Думе, которая приняла закон, по которому можно делать короткие полисы ОСАГО на срок от трех дней, а по договоренности – и еще короче. И спасибо НСИС, которая реализовала техническую возможность покупать однодневный полис, оформляя его не только с 00 до 12 ночи, но и на промежуточные периоды времени, допустим, с 3 часов одного дня до 3 часов следующего дня. Это полезно, если таксист начинает работать в определенное время или человеку надо уехать на дачу или куда-то еще, – он может покупать полис ровно на тот момент, когда эта защита ему нужна. И мы уже видим, как эти практики начинают транслироваться из рынка ОСАГО в другое моторное страхование.

Я надеюсь, что законопроект о коротком полисе ОСГОП не только будет работать как драйвер развития страхового рынка, но и поможет нормальному развитию рынка таксистов.

В продолжение темы ОСАГО, я бы затронул довольно болезненный вопрос – это борьба с мошенничеством, со злоупотреблением правами на рынке ОСАГО, в первую очередь, в региональном аспекте. С 2023 года количество «красных» регионов (регионов с повышенным риском) сократилось с 12 до 2, они всем известны. Для стимулирования развития практики работы по противодействию мошенничеству, для того, чтобы у нас не было кросс-финансирования регионов, мы дополнительно расширили коэффициент территорий для этих двух регионов, дав страховщикам возможность продавать там полисы дороже. То есть мы пересчитали все регионы в целом, и по этим двум коэффициенты были дополнительно расширены. В тот момент, когда мы увидим, что эти регионы устойчиво выйдут из «красной зоны», будет сделана корректировка в обратную сторону. Никто не намерен устанавливать расширенный коэффициент территорий только ради каких-либо излишних сборов.

В части страхования жизни, выделю страхование заемщиков по потребительским кредитам – мы видим, что выплаты там существенно не растут и, что самое важное для нас, там достаточно много отказов в выплатах. Работа с отказами, выявление причин отказов – для нас это значимая история. Мы хотим хотя бы выяснить, почему они происходят. Может быть, мы сможем что-то сделать в регуляторной плоскости или в части улучшения коммуникации между страховщиками и госорганами, облегчить обмен информацией, чтобы этих отказов было меньше.

Напомню, что с 1 января 2026 года вступает в силу запрет на заключение новых договоров инвестиционного страхования жизни. При этом мы видим, что на рынке есть инициатива и есть спрос на расширенные продукты для квалифицированных инвесторов, которые предполагают в комбинации со страховым риском высокий уровень инвестиционного риска. Мы видели такой законопроект, и на наш взгляд, этот законопроект имеет смысл только в увязке с требованием к квалификации инвесторов. Тот уровень инвестиционного риска, который предлагается человеку, предполагает, что у него должно быть достаточно высокий уровень компетенции для того, чтобы этот риск оценить.

Вот такие основные направления и сферы нашего внимания. И мы готовы к обсуждению любых вопросов со страховым рынком.