Пресса о страховании, страховых компаниях и страховом рынке

45.ru, Курган, 1 июня 2026 г.

Сестёр Камшиловых обвиняют в создании ОПГ и мошенничестве в Кургане

Интервью из-под домашнего ареста

32 просмотра

В Курганском городском суде рассматривают одно из самых резонансных уголовных дел последних лет. Известных в городе сестер Камшиловых обвиняют в мошенничестве и создании ОПГ. По версии следствия, они умышленно совершали десятки ДТП ради страховых выплат. Сами сестры называют себя принципиальными борцами за дорожную безопасность, которые просто заставляли нарушителей соблюдать ПДД.

Корреспондент 45.RU встретилась с Мариной Камшиловой, находящейся сейчас под домашним арестом. О том, где проходит грань между гражданским долгом и криминалом, почему их активность так злит чиновников и как «костюм смерти» помог сделать пешеходы в Зайково — в нашем эксклюзивном интервью.

Сестер Камшиловых задержали в конце ноябре 2024 года. Женщин обвиняют в массовом мошенничестве со страховыми выплатами. По делу обвиняемыми проходят еще четыре человека: Семен Кузнецов, Николай Медведев, Александр Семенов, Илья Серебряков. Процесс ведет судья Денис Черкасов. Уголовное дело состоит из 40 томов, в нем фигурирует 40 эпизодов. Сейчас Марина Камшилова находится на домашнем аресте, а Елена — в СИЗО.

ДТП на Пугачева

— Марина, вас с сестрой обвиняют в страховом мошенничестве. Почти все ДТП фиксировались на улице Пугачева в Восточном. Почему именно эта локация стала эпицентром аварий?

— Я часто бывала на Пугачева. Снимала материалы для нашей группы «Дорога в будущее». Нарушения там были вопиющими, а ГАИ фактически бездействовала. Я официально обращалась в Госавтоинспекцию, требовала выставить посты в часы пик. Но мне отвечали, что у них кадровый дефицит.

Если ДТП произошло на Пугачёва, то есть шанс наказать водителя, потому что очевидно, какое нарушение он совершил.

Наша борьба за безопасность на дорогах приняла такую радикальную форму. Да, признаю, что местами мы перегнули палку, в этом есть наша вина.

Если сейчас приехать в половине восьмого утра на Пугачева, то там творится хаос. Одна колонна машин едет в разрешенном направлении. Другие автомобили и даже автобусы идут по встречке, игнорируя знаки. Они торопятся и считают, что правила не для них. Мы не раз обращали внимание на эту проблему.

— Какими способами, помимо ДТП, вы пытались влиять на дорожную ситуацию на улице Пугачева?

— Мы требовали у администрации города установить или заменить знаки, исправить разметку, которая была нанесена с нарушениями.

Я лично несколько раз сфотографировала водителей автобусов, которые вылетали на встречную полосу. Отправляла эти снимки руководству транспортных компаний, требовала, чтобы водители перестали нарушать правила. В ответ лишь слышала: «проведем беседу». Мы всеми силами боролись за безопасность на дорогах Кургана.

— В суде потерпевшие водители признают, что сознательно шли на нарушения. О каких именно маневрах на Пугачева идет речь?

— Обгон через «сплошную», езда по выделенной полосе для автобусов, обгоны на пешеходных переходах и перекрестках. При ограничении в 40 км/ч некоторые водители неслись со скоростью 120 км/ч. Перед лежачими полицейскими и пешеходным переходом водитель обязан затормозить, снизить скорость до 20 км/ч.

А ведь дорога идет через частный сектор, с ней рядом гуляют дети, собаки, едут велосипедисты. Водители были уверены в своей безнаказанности, объясняя сотрудникам ГАИ, что они просто «торопились».

— Вы настаивали на официальном оформлении каждого протокола?

— Мы заставляли водителей идти в ГАИ. За одно такое нарушение полагается лишение прав на срок от четырех до шести месяцев. А здесь они совершали четыре. Но инспекторы часто оформляли это как одно нарушение и отправляли водителей на комиссию, где им выписывали штраф в пять тысяч.

Я сама изучала ПДД, фотографировала плакаты в отделении, спорила с сотрудниками Госавтоинспекции. Показывала им, что здесь ни одно нарушение, а сразу четыре. Они отвечали, если он пересек одну сплошную и его дальнейшие действия считаются за одно нарушение.

Более того, я видела, что сотрудники дежурной части сами убеждали водителей: «Не оформляйте ДТП, иначе лишитесь прав, лучше отдайте им деньги». Виновные звонили мне прямо из дежурки: «Марина Ивановна, меня убедили, что я виноват, хочу отдать деньги». Если сами гаишники говорят, что отдать деньги — это выход, значит, это законно.

— В чем была ваша мотивация?

— Я считаю, что у нас сформировалось общество потребления. Люди решили, если они торопятся, то закон им не писан. Пока одни дисциплинированно стоят в пробке, другие вылетают на «встречку» и пересекают сплошную. Кому-то на работу, кому-то просто лень ждать.

У многих водителей не было полиса ОСАГО. То есть люди осознанно гнали по встречной полосе и обгоняли на переходах, даже не имея страховки. После ДТП они в любом случае обязаны были возместить ущерб: либо на месте, либо по решению суда, где их расходы выросли бы вдвое. Мы выбрали законный способ возмещения ущерба на месте. Обсудили сумму, водитель заплатил, мы обменялись расписками и разъехались. Закон об ОСАГО это учитывает.

— Потерпевшие водители на суде признаются, что платили вам деньги на месте ДТП за повреждения автомобилей. Вы действительно считаете, что ваши действия несли воспитательную или просветительскую функцию?

— Посмотрите на статистику смертности и количество аварий. Наше общество живет по правилу «Дай дорогу дураку», но это опасная установка. Дурак, которого пропустили, лишь утверждается в своей безнаказанности. Он уверен, что перед ним всегда затормозят, уйдут в кювет или сманеврируют. В цивилизованном мире это невозможно.

Мне важнее было бы отвезти нарушившего водителя в ГАИ, чтобы его там наказали или лишили прав. Люди настаивали, говорили: «Нет, мы не хотим в ГАИ. Давайте мы рассчитаемся».

Один водитель дважды попадал в ДТП с нами на Пугачева. Первый раз — со мной, просто поцарапал бампер. И я его буквально заставила ехать в ГАИ, потому что он упирался и говорил: «Нет, я прав. У меня друг — гаишник, он мне сказал, что так можно ездить». В ГАИ ему несколько часов объясняли суть нарушения. В итоге, он позвонил мне и предложил договориться. Никакого официального наказания он не понес.

И что вы думаете? Через месяц на том же месте он на большой скорости влетает в машину Елены Ивановны. Только после второго раза до человека дошло, что он нарушает. А с виду — очень вежливый, доброжелательный мужчина.

А было ли ОПГ?

— Следствие настаивает на создании ОПГ, где помимо вас с сестрой фигурируют еще четыре человека. Более того, трое участников уже заключили сделку со следствием, они давали показания в суде и их эпизоды выделены в отдельные уголовные дела.

— Никакой преступной группировки не было. Мы просто знакомые. У нас нет общего имущества, бюджета или «общака». У нас не было офиса, мы машинами друг с другом не менялись.

С Ольгой Мензоровой мы вместе вели группу «Дорога в будущее». Она — социально активный человек. Добивалась ремонта дорог в СНТ «Лагуна», установки мусорных контейнеров. Нас связывала общественная деятельность, а не криминал.

— Во время судебного разбирательства одна из страховых компаний подала иск о возмещении ущерба. Как вы это прокомментируете?

— Ни о каком вымогательстве речи не идет. Есть регламенты РСА, есть четкие расценки, которые известны всем участникам процесса. Мы действовали строго в правовом поле. Причем страховые компании лукавят. Нам выплачивали едва ли половину стоимости реального ущерба из-за понижающих коэффициентов. Когда нас упрекают в «кустарном» ремонте в гаражах. Но это наше законное право. На те суммы, что они переводят, восстановить машину у официального дилера невозможно. Я не чувствую за собой вины. Страховые видели факт ДТП, сами проводили оценку и сами выплачивали деньги. Всё проходило по закону.

— Почему вы не настаивали на ремонте автомобилей в сервисах от страховых компаний?

— Я неоднократно подавала заявления именно на ремонт, но получала отказы. У меня на руках есть официальные ответы: «Марина Ивановна, произвести ремонт не можем, выплачиваем денежную компенсацию. Приносим извинения за неудобства». Эти документы я предоставлю в суде как доказательство. Страховым компаниям просто невыгодно ремонтировать машины — это требует полной оплаты счетов сервиса, а выдать на руки половину суммы по коэффициентам им гораздо дешевле.

«Болезненная социальная активность»

— В день начала судебного разбирательства депутаты лишили мандата вашего отца, Ивана Камшилова. Верите в такие совпадения?

— У нас с Леной и Иваном Александровичем болезненная социальная активность. Если кого-то обижают, надо защитить, заступиться и помочь. Если я вижу, что возле поликлиники люди ставят машины на места для инвалидов, меня это задевает. Казалось бы, можно молча мимо пройти, а я вызываю ГАИ.

А потом вижу, как увозят машины эвакуатором, как люди выскакивают и кричат: «Я на минуту только зашёл». Они не осознают, что нарушили. Порой доходило до абсурда. Женщины заявляли, мол, если у кого-то ребёнок-инвалид, то пусть сидит дома и не мешает им удобно парковаться.

Например, на Тобольной я год «чистила» парковку. Гуляю с собакой, вижу места для инвалидов возле поликлиники заставлены, вызываю ГАИ. Половина нарушителей — сотрудники полиции. Приезжают в медучреждение и считают, что закон на них не распространяется. Начинают качать права, звонить начальству: «Меня тут забрать хотят за то, что я якобы нарушил».

На парковке возле ТРЦ «ГиперСити» вообще было единственное место для инвалидов, но там стоял пожарный гидрант. Наша администрация за пять лет умудрилась уничтожить в городе все пожарные гидранты. Иван Александрович через суд добился того, чтобы их начали восстанавливать в городе.

— Ваша семья пытается решить проблемы через суд, подавая иски против администрации города. Есть ли в Кургане конкретные места, которые изменились именно под вашим давлением?

— Десять лет Иван Александрович и Елена Ивановна через суды принуждали администрацию ремонтировать дороги. Мой отец выиграл суд по Автозаводской, хотя ему годами твердили, что «денег нет». Ремонт в итоге сделали. Улица Тобольная раньше была вся в ямах. Мы подали иск и добились реконструкции. Правда, результат сомнительный. Сделали ровную дорогу, по которой водители теперь объезжают светофоры, а еще вырубили деревья.

В Зайково годами гибли люди на трассе.. Не было ни разметки пешеходного перехода, ни света. В 2013-м году только в ноябре погибли три человека. Чтобы привлечь внимание, я вышла на дорогу в костюме смерти с косой. Когда приехали ГАИ и чиновники, прямо на их глазах столкнулись две машины. Мне предложили самой перейти дорогу в этом костюме. Честно, было страшно. Машины неслись, не притормаживая. Мы добились, что переход оформили, поставили забор, запретили опасный поворот. Да, людям теперь неудобно разворачиваться, но зато всё стало цивилизованно.

На железнодорожном переезде «Курганстальмоста» я сломала стойку машины, тут же оформила ДТП, а Елена подала иск. Юристы завода вышли на связь мгновенно и всё отремонтировали, не доводя до суда. Люди ездят там каждый день и даже не подозревают, чья это заслуга.

Мы видим, как администрация имитирует работу. На въезде в Вороновку, возле аэропорта, была свалка. Добились, чтобы ее убрали в пожароопасный сезон. Ну, как убрали, свалили сухие ветки и траву в одну кучу. На дамбе возле ЛЭП тоже были кучи мусора. Лена пишет жалобу, ей присылают фото, где два дворника позируют на чистом пятачке, а за баками как лежали горы хлама, так и лежат. С лестницей у подвесного моста та же история. Зимой она превращается в лед, нам шлют фото рабочего с лопатой без перчаток на одной очищенной ступеньке. Это же откровенная насмешка над людьми.

Конечно, наша активность злит. И я понимаю, почему такое пристальное внимание и к нашему уголовному делу, и к папиным проблемам с думой, потому что он в думе, как профессиональный юрист и экономист понимает все раскладки в бюджете, задает вопросы, поднимает проблемы.

— Марина, почему ваша борьба за справедливость выглядела как провокация?

— Нам нужен был резонанс. Пусть критикуют, обзывают или не понимают. Главное, чтобы задумались. А если не задумаются, то пусть хотя бы боятся нарушать, зная, что какая-то «крыса» с камерой, которая не поленится и отправит фото в ГАИ. Именно это всех и раздражало.

Мне говорили: «Ты — крыса, своих сдаёшь». Они мне никакие не свои, а чужие. И мы заставим вас ездить по правилам. В итоге — заставляли.
Наша цель — не штрафы, а просвещение, пусть через принуждение. Если человек понял, что так ездить нельзя, значит, мы добились своего.

Если я вижу, что у человека нет денег или полиса ОСАГО, но он искренне раскаивается и извиняется, то мы могли не ехать в ГАИ. Главное — человек осознал нарушение.

Дарья НИКИТЧЕНКО, корреспондент

Ваше мнение об этом материале:

— Ваше имя
— Ваш email
— Тема

Ваш отзыв (заполняется обязательно):

Укажите код на картинке слева:

Установите трансляцию заголовков прессы на своем сайте

 Подробнее »

Получить код для трансляции заголовков прессы »