Пресса о страховании, страховых компаниях и страховом рынке

Российская газета, 13 ноября 2026 г.

Проверяй меньше, защищай больше

Сергей Шойгу - об избыточности контрольно-надзорной деятельности в России

52 просмотра

Российская система контрольно-надзорной деятельности достигла масштаба, при котором само количество обязательных требований становится фактором издержек для экономики. В федеральном реестре содержится более 490 тыс. обязательных требований только по федеральным видам контроля. Это создает парадокс: государство требует соблюдения этих норм, но не всегда способно гарантировать их реальное исполнение, а бизнес вынужден тратить ресурсы не на развитие, а на доказательство своей добросовестности.

Выходом может стать не ослабление требований к безопасности, а смена способа их обеспечения. Вместо тотального предписывающего регулирования - трехкомпонентная модель: риск-ориентированный надзор, независимый аудит безопасности и страхование гражданской ответственности.

Такая конструкция способна перераспределить функции между государством, рынком страхования и бизнесом, сохранив за органом контроля роль арбитра последней инстанции.

Почти полмиллиона требований: сколько стоит добросовестность

Контроль и надзор традиционно воспринимаются как инструмент профилактики и предотвращения вреда жизни, здоровью граждан, имуществу и окружающей среде. Однако в российской практике они нередко превращаются в масштабный административный контур: сохраняющееся значительное количество проверок, отчетность, предписания и штрафы.

Государство ежегодно расходует более 330 млрд рублей на обеспечение своих функций по контролю и надзору, при этом на ликвидацию чрезвычайных ситуаций - порядка 45 млрд рублей.

В условиях ограниченных бюджетных ресурсов это делает вопрос эффективности системы контроля не техническим, а макроэкономическим.

Проблема не в том, что обязательные требования вредны сами по себе. Многие из них защищают граждан и предотвращают аварии. Проблема в архитектуре: требования часто формулируются как детальные предписания, а не как измеримые результаты безопасности. Добросовестная компания должна одновременно соответствовать нормам, отслеживать их изменения и готовиться к проверкам, даже если фактический риск ее деятельности невысок.

В результате возникает тройная неэффективность:

бизнес несет издержки на формальное соответствие, а не на реальное снижение риска;
надзорные органы распыляют ресурсы между объектами с разным уровнем опасности;
государство в итоге все равно финансирует устранение последствий аварий и ЧС, которые не удалось предотвратить.

Идея не нова: аудит безопасности обсуждали еще в МЧС

Важно, что идея «аудита безопасности» в России обсуждалась задолго до нынешней дискуссии о реформе контрольно-надзорной деятельности. МЧС России предлагало ввести новую форму государственного пожарного надзора - аудит безопасности.

Логика предложения была простой: перераспределить ответственность за вред между государством и тем, кто непосредственно создает риск. Сегодня при техногенной аварии пострадавшие нередко рассчитывают прежде всего на помощь из резервного фонда правительства и иных бюджетных источников. Предлагаемый механизм предполагал, что финансовую ответственность за причиненный ущерб должен нести владелец опасного объекта - в том числе через страхование гражданской ответственности.

Масштаб задачи объясняет, почему надзор исключительно силами государства не может быть исчерпывающим. В среднем на 1 государственного инспектора в стране приходится около 150 объектов контроля. При такой пропорции тотальный контроль невозможен физически, а значит, система должна опираться на стимулы, а не только на рейды и предписания.

Ключевая идея состояла в том, чтобы сделать безопасность экономически выгодной. Если страховой тариф напрямую зависит от состояния оборудования, соблюдения регламентов и уровня риска, владелец объекта заинтересован вложиться в модернизацию один раз, а не годами платить повышенную премию.

От «сделай, как сказано» к «управляй риском»

В мировой практике регулирование постепенно движется к естественному решению от принципа «делай так, как предписано» к принципу «обеспечь безопасный результат и управляй риском». Государство задает цели и допустимые пределы риска, а хозяйствующий субъект сам выбирает организационные, технические и финансовые инструменты их достижения.

В такой модели страхование перестает быть лишь способом компенсации уже случившегося ущерба. Оно становится механизмом постоянной оценки риска: страховщик заинтересован в том, чтобы объект не горел, не выбрасывал аварийно загрязняющие вещества, не создавал угрозу жизни людей. Чем лучше управляется риск, тем ниже вероятность выплаты и тем привлекательнее тариф для предприятия.

Независимый аудит безопасности дополняет эту логику. Он позволяет получить профессиональное, внешнее суждение о состоянии объекта, выявить уязвимости до аварии и сформировать основу для тарификации страхования. В идеальной модели аудитор не просто фиксирует нарушения, а помогает собственнику выстроить систему управления риском.

Именно это снижает конфликтность между государством и бизнесом. Вместо спора о том, выполнено ли конкретное предписание, стороны обсуждают измеримый вопрос: каков уровень риска и что необходимо сделать, чтобы его снизить?

Россия сделала шаг к риск-ориентированному подходу - но остановилась на полпути

В России категории риска и классы опасности применяются при организации ряда видов государственного контроля и надзора. Однако этого недостаточно для создания полноценной рыночной инфраструктуры управления безопасностью.

В стране действуют механизмы обязательного и «вмененного» страхования ответственности, в том числе для владельцев опасных производственных объектов, перевозчиков, строительных и иных организаций. Но во многих случаях страхование выполняет функцию допуска к деятельности или финансовой гарантии, а не инструмента превенции.

В этой связи показателен пример обязательного страхования гражданской ответственности владельцев опасных объектов. Средняя страховая премия по этому виду страхования в 2022-2025 годах выросла с 9,98 тыс. до 10,65 тыс. руб., а среднегодовой номинальный темп прироста составил 2,2%. При этом с поправкой на инфляцию средняя премия в расчете на договор снижалась в среднем на 4,7% в год.

Государство ежегодно расходует более 330 миллиардов рублей на обеспечение контроля и надзора, и еще порядка 45 миллиардов - на ликвидацию ЧС
Одновременно с 2022 по 2025 год средняя страховая выплата увеличилась с 292,7 тыс. до 540,8 тыс. руб. При этом важно отметить, что темп прироста страховых выплат в данный период ежегодно снижался с 22,1% до 6,3%. Это говорит о том, что механизм страхования развивается, функционирует в спокойном режиме и еще не прошел испытание крупными катастрофическими убытками. Безусловно, это положительный факт для безопасности граждан и бизнеса.

Есть и структурный пробел: по действующим правилам обязательного страхования ответственности владельцев опасных объектов не возмещается ущерб, причиненный окружающей среде. Между тем именно экологические последствия аварий особенно актуальны для нефтегазового комплекса, химической промышленности, транспорта и сельского хозяйства.

Страхование жилья от ЧС: программа, от которой отказались все

Наиболее наглядный пример того, как хорошая идея может остаться на бумаге, - региональные программы добровольного страхования жилья от ЧС. Их правовая основа была сформирована еще в 2019 году: Федеральный закон № 320-ФЗ, методика Минфина России, правила экспертизы поврежденного жилья и порядок расчета страховых сумм.

Однако за более чем шесть лет, к осени 2026 года, ни один субъект Российской Федерации не утвердил такую программу. Причина не в отсутствии потребности, а в конструкции механизма, которая оказалась невыгодной одновременно гражданам, страховщикам и регионам.

Для граждан главным барьером стал расчет возмещения исходя из средней стоимости квадратного метра по всему субъекту. В регионах с сильной дифференциацией цен это приводит к занижению выплаты для жителей крупных городов. Например, в Дагестане нормативная средняя стоимость квадратного метра составляла 83 249 руб., тогда как в Махачкале - около 120 900 руб., то есть на 31% больше. В Кабардино-Балкарии разрыв достигал примерно 40%.

Неудивительно, что, согласно опросам, почти 45% россиян не страхуют основное жилье от рисков ЧС, поскольку считают, что выплаты не хватит на восстановление имущества.

Для регионов барьером стала финансовая ответственность. Федеральное софинансирование по утрате жилья в результате ЧС регионального характера предоставляется лишь при недостаточности собственных средств субъекта и только в размере недостающей разницы. Для поврежденного жилья и для компенсации ущерба от иных событий возможность федерального софинансирования вообще не предусмотрена.

Регион, запускающий программу, рискует взять на себя расходы, которые могут нарушить лимиты дефицита бюджета. А это уже не просто экономический риск: законодательство предусматривает административную ответственность должностных лиц за принятие обязательств сверх утвержденных ассигнований и лимитов.

Проблема для страховщиков - катастрофический характер рисков и невозможность сформировать сбалансированный портфель. Если полисы концентрируются в зонах повышенной опасности, а жители безопасных территорий не покупают защиту, страховая математика перестает работать.

Ваше мнение об этом материале:

— Ваше имя
— Ваш email
— Тема

Ваш отзыв (заполняется обязательно):

Укажите код на картинке слева:

Установите трансляцию заголовков прессы на своем сайте

 Подробнее »

Получить код для трансляции заголовков прессы »