Пресса о страховании, страховых компаниях и страховом рынке

Итоги, 27 марта 2001 г.

Пока гром не грянет

"А вот у вас лично сколько страховых полисов? — сурово спросил меня страховщик, у которого я пришла брать интервью. — Нисколько? Значит, у вас чисто российский полис — авось". Полисов у меня действительно нет, если не считать таковыми зеленую пластиковую карточку государственного пенсионного страхования и бледно-коричневую бумажку от 1994 года с размытой печатью насчет обязательного медицинского страхования (сейчас их начинают заменять на пластиковые карточки).
В такой же ситуации находится большинство российских граждан. У многих ощущение, что они вообще никогда в жизни не страховались. Потому как сами деятельного участия в этом не принимали, с агентами не общались, в страховые компании не ходили, а автоматически получили эти документы в бухгалтерии на работе или в поликлинике по месту прописки. Эти виды обязательного страхования являются таковыми лишь по форме, а по сути — скорее государственное социальное обеспечение.
Отсутствие страховой культуры досталось обществу в наследство от советских времен, когда о страховании мало кто думал. Государственным предприятиям оно не требовалось, поскольку в случае пожаров, стихийных бедствий или аварий все восстановительные работы оплачивались централизованно из министерских (по сути бюджетных) фондов. Отсюда берет начало страховой нигилизм руководителей предприятий любого уровня и формы собственности. "Мы до сих пор пожинаем плоды того, что в стране нет традиции страхования бизнеса. В первое послеперестроечное десятилетие было сложнее всего объяснить хозяевам частных предприятий и магазинов, что им необходимо страховаться", — отмечает вице-президент страхового общества РЕСО-Гарантия Игорь Иванов.
Населению по большому счету личная страховка тоже была как-то ни к чему: государство брало на себя лечение, платило пенсии по инвалидности или по случаю потери кормильца. Страхование рассматривалось скорее как альтернативная вкладу в сберкассе форма накопления — к примеру, страховали детей к совершеннолетию, чтобы вручить им в день рождения круглую сумму. А страховать, скажем, машину от несчастного случая или квартиру от пожара особого смысла не было: приходил оценщик, который, как правило, определял сумму ущерба по заниженным расценкам, и в результате полученных денег хватало хорошо если на краску для ремонта.
Да и имуществом, о котором следовало бы печься, располагали далеко не все. Частных автовладельцев было немного, собственников жилья тоже — квартиры в основном арендовались у государства, которое в случае чего их и ремонтировало. Близко знакомы со страхованием были разве что дачники и сельские жители — страховка загородных построек была обязательной.
При том, что в последнее десятилетие многие обзавелись какой-никакой собственностью (кто бизнес открыл, кто квартиру приватизировал, кто машину купил, кто дачу построил), отношение к страхованию в обществе меняется медленно. Мы живем сегодняшним днем, не слишком задумываясь о будущем. Даже та продвинутая часть населения, что покупает сегодня страховку, беспокоится о нажитом добре больше, чем о себе. "Люди страхуют машину, не задумываясь при этом о своем здоровье. Ведь есть еще риск несчастного случая при дорожно-транспортном происшествии, но его почти никто не страхует, все надеются на лучшее", — констатирует представитель компании РОСНО Светлана Сотникова.
Люди отказываются от страхования по разным причинам. Одни считают это напрасной тратой денег (купишь страховку, а ничего не произойдет), другие не доверяют страховым компаниям, третьи просто не подозревают, как и от чего можно застраховаться. Плюс банальнейший российский пофигизм, суеверия и предрассудки. К примеру, боязнь накликать беду. Мол, вот я не страхуюсь, и все нормально, а застрахуюсь — того гляди, что-то случится. А может, еще дело в великом и богатом русском языке? Ведь если английское insurance происходит от sure — уверенный, то наше "страхование" — сами знаете, от чего.
Всплеск интереса к страховым услугам обычно происходит после каких-то трагических событий. Взрываются жилые дома — народ интересуется страховкой от террористических актов, поваленные ураганом деревья или град калечат автомобили — бежит страховаться от стихийных бедствий. В общем, действует по схеме "пока гром не грянет, мужик не перекрестится", игнорируя "предками данную мудрость народную" — "береженого Бог бережет" и "на Бога надейся, а сам не плошай".
Многие считают, что страхование — удовольствие дорогое, не каждому по карману. "Это не так, — возражает вице-президент Промышленно-страховой компании Николай Николенко. — Курят же люди по пачке сигарет в день. Пачка стоит 20 рублей, в месяц это 600, в год — 7200 рублей. На эти деньги можно застраховать себя почти на 1,5 млн рублей. Если "Приму" курить — то на 500 тысяч. А водку посчитать? Бутылка в неделю — 100 рублей, с учетом праздников в год выходит 6000. Можно застраховать дачу до 1 млн рублей".
Правда, далеко не все готовы пустить на страхование сэкономленные на вредных привычках деньги. Страховые компании делают ставку на так называемый средний класс. Большинство их клиентов люди далеко не богатые, но сумевшие накопить на дачу, квартиру или машину и дорожащие этим имуществом. Случись что — им будет не под силу быстро восполнить потерю. Многие граждане с весьма скромными доходами продолжают страховать построенные еще в советское время дачи, понимая, что в случае пожара они потеряют их навсегда. А вот богатые, которым, казалось бы, есть что терять, по свидетельствам специалистов, страхуются не очень активно. Видимо, рассуждают примерно так: ну есть у меня три квартиры, ну сгорит одна, да и черт с ней.
 
АНДРЕЕВА И.